Кое-что она все же умела, например, водить машину. Отцовский шофер Дигби научил ее водить «роллс-ройс», а Ян, тот парень, что погиб, частенько разрешал ей садиться за руль своего мотоцикла. При необходимости она даже могла управлять моторной лодкой, потому что у отца в Ницце была маленькая яхта. Наверняка подразделениям Местной обороны потребуются водители санитарных машин и посыльные. Маргарет уже воображала, как она в форме и каске мчится на мотоцикле, на плече сумка со срочными донесениями из зоны боевых действий, в нагрудном кармане мундира цвета хаки фотография Яна. Она всем покажет, на что годится, лишь бы только ей предоставили шанс.

Позднее они узнали, что война действительно началась в момент чтения церковной проповеди. Более того, когда служба была в полном разгаре, завыла сирена воздушной тревоги, но в глухой деревеньке об этом еще, конечно, не знали, к тому же тревога оказалась ложной. Таким образом, семейство Оксенфордов возвращалось из церкви, абсолютно не подозревая, что страна уже находится в состоянии войны с Германией.

Перси намеревался взять ружье и отправиться за кроликами. Все в семье умели стрелять и обожали охоту, это было их любимое занятие. Однако отец не дал своего разрешения – по воскресеньям полагалось ходить в церковь, а не охотиться. Перси выглядел явно разочарованным, но пришлось подчиниться. Озорство – озорством, но мальчик был еще слишком мал, чтобы открыто сопротивляться отцу.

Маргарет любила своего брата-проказника. В ее серой обыденной жизни он казался единственным лучом света, веселым солнечным зайчиком. Маргарет даже завидовала, что он может вот так просто и безбоязненно дразнить отца, втихую смеяться над ним, у нее бы точно не вышло.

Дома они, к своему удивлению, застали молодую горничную с босыми ногами, поливающую цветы в холле. Отец так опешил, что сразу и не узнал ее.

– Кто вы такая? – спросил он резко.

Ему ответила мать, спокойным протяжным голосом, на американский манер: